Сериал «Грейси!» — это история о тихой сельской жизни, где, так вот, в зелени лугов и в мягком свете полей вдруг появляются решения жесткие, почти безжалостные, хотя все начинается с самого обычного человеческого тепла и надежды. <br> Мэделайн и Майкл Матесон на протяжении многих лет, ну и вот,...
Сериал «Грейси!» — это история о тихой сельской жизни, где, так вот, в зелени лугов и в мягком свете полей вдруг появляются решения жесткие, почти безжалостные, хотя все начинается с самого обычного человеческого тепла и надежды. <br> Мэделайн и Майкл Матесон на протяжении многих лет, ну и вот, безуспешно пытаются завести ребенка, и их ожидание словно течет медленно, как вода в неглубокой канаве возле дома. Они много раз, итак, надеются, а потом снова падают в тишину, и природа вокруг вроде бы остается прежней, но внутри становится темнее. И вот, наконец, ей удается забеременеть и выносить плод семь с половиной месяцев, так что воздух будто на миг светлеет, а деревья как будто слушают их дыхание. Увы, вскоре после этого происходит ужасный несчастный случай, в результате которого гибнут Майкл и нерожденный еще младенец, и это событие словно ломает весь лирический уклад картины. Мэделайн все равно решает рожать, пускай даже и мертвый плод, и в этом решении есть то самое сельское упрямство, простое и болезненное. Спустя две недели она получает свое мертвое дитя, и тут, так вот, начинается самое страшное. Ребенок не совсем мертв, и вот Грейс возвращают к жизни, нарекая ее именем Грейс, то есть Изящество, и это звучит как странная, но нежная насмешка судьбы. <br> Мэделайн забирает дитя к себе в дом, однако младенцу становится хуже, выпадают волосы, съеживается кожа, и в этих деталях ужас растет почти буднично, как сырость по стенам после дождя. Мэделайн, не доверяя традиционной медицине, вновь кормит ребенка грудью, и так вот надежда снова пытается стать лекарством, но тело не выдерживает. А сама она неожиданно падает в обморок, и тогда мать понимает, что Грейс голодна, просто голод особого рода. Грейс не пьет молоко, она будет пить кровь, и вот эта мысль, ну и ужас, входит в дом как незваный холодный ветер. Так вот Мэделайн оказывается перед выбором, способна ли она в прямом смысле убить человека, чтобы прокормить ребенка, и от этого вопроса природа за окном перестает утешать. И в то же время, вот удивительно, фильм упирается именно в человеческую, почти пасторальную твердость: не в чудеса, а в борьбу, в страх и заботу, смешанные в один ком. Ну а трагедия не отпускает, ведь Грейс, при всей своей жуткости, остается младенцем, требующим жизни любой ценой. Так вот и выходит, что идиллия рушится не сразу, а постепенно, пока простые дни не превращаются в темный выбор на пороге родного дома, и это ощущается тяжело, хотя снято и подано с особой тишиной.